Русские

Летним днем, в июне двадцать второго года, режиссер Ольга Музалева вновь берется за старое дело — продолжение детектива, где за судьбами русско-узбекской пары наблюдали целыми домами. «А у нас во дворе…» однажды уже сумел очаровать зрителя не стандартным сюжетом, а особенной, почти домашней атмосферой. Перипетии бывшего полицейского Каленого и обаятельной, гордой Мавлюды — свежий взгляд на жизнь, где этнические и личные мотивы сплелись в одну пронзительную историю. Съемки едва начались, когда

Фотографии Максима Разина и Николая Удалова давно висят рядом — оба на почётной доске отдела, оба — гордость местного следственного комитета. Символично, что рядом они только здесь. В обычной жизни эти двое избегают даже случайной встречи в коридоре. Разин — человек действия: его прямолинейность граничит с грубостью, а решения часто ударяют наповал. Удалов — полная противоположность: скрупулёзный, всегда собранный, раздражающе правильный. Для него закон — не просто книга, а единственный компас.

Соня Белова въехала в новую квартиру, уставшую от старых стен, где когда-то звучал голос её матери. С двумя детьми за спиной, с тревогой в сердце она переступила порог — здесь всё было заново и по-настоящему. Только первую ночь смыло тревожным дождём: сверху — топот каблуков, вздохи потрескавшихся стен, голоса за тонкой перегородкой. Это оказалась Настя. Настя — другая планета: наряды каждый день новые, макияж до самых ресниц, из динамика её ноутбука выливается поток уверенных советов, как

Светлана привыкла к чужой боли. Долгие годы работы реабилитологом приучили держать чувства на замке, не подпускать лишнего. Всё рухнуло за один вечер. Она видела, как уходит из жизни Денис — друг, почти брат, тот, кому можно было звонить в три ночи без нужды объяснять. В памяти остались только обрывки. Вспышки. Краткие, рваные кадры. Детали ускользали, словно сквозь пальцы сыпался песок. Страшнее всего — нельзя было вспомнить главное. Света попыталась собрать себя по кускам, но чем больше

Вита Денисова не хотела возвращаться. Родной город тянулся тяжелыми воспоминаниями, старыми дворами и запахом сырой осени. Она приехала лишь на похороны бабушки — пару дней, максимум. Собрала чемодан, сохранив внутри холодную уверенность: всё пройдет быстро. Но первое утро разделяло реальность, как порванная простыня. Витину жизнь вцепилась в нее сжатой ладонью. Не успела она собраться уехать, как череда чужих бед навалилась с неожиданной силой. Встретился ребенок, оставленный жизнью на

Петр Семёныч разменял восьмой десяток на Черноморском берегу. Дом его давно уже наполнился тишиной. Супруга ушла из жизни навсегда, дочку он не видел годами — та растворилась где-то за границей, в Турции, и больше не отвечает ни на письма, ни на редкие звонки. День за днем тянутся привычно и тихо, пока однажды врачи не озвучивают суровый диагноз: саркома лёгкого. Петр слушает доктора так, словно это касается кого-то другого. Спокойно, почти без удивления. Тут же внутри — пустота, в которую

Есть в Запорожской области небольшая деревушка с редким названием — Константиныч. Жизнь тут течёт скромно: домики стоят плечом к плечу, вечерние разговоры коротки, люди друг другу не чужие. Однако после того, как мост через реку превратили в груду металла, между Константинычем и большим миром пролегла холодная вода и глухое отдаление. Связь словно провалилась в пропасть — остались только воспоминания да тоска по родным лицам. Все изменилось, когда за дело взялся один местный, утверждённый без

Маша Останина и представить не могла, как одно слово способно перевернуть всю судьбу. ВИЧ. Она услышала диагноз, и привычная, ясная жизнь разлетелась вдребезги: будто вырубили свет в доме, где всегда было тепло. Не прошло и дня, как муж Роман разорвал их брак. Он не стал ни объясняться, ни слушать. Просто ушёл, а вместе с ним пропал Витя — их маленький сын. Маша едва держалась на ногах, когда бросилась искать мальчика. Город за окном был чужим, лица мимо — тоже. Измотанная отчаянием, она

Аделина, завуч в полиграфическом колледже, живёт будто на бегу: всегда среди чужих бед, всегда под ударом. Она добивается невозможного — разруливает ссоры студентов, вытаскивает их из глупых историй, защищает типографию, которая для неё давно стала вторым домом. Подростки кличут её «мама Деля». Там, где нужен совет, рука помощи или спасительный упрёк — она всегда рядом. Но вот о себе Аделина вспоминать давно не научилась. День за днём, на излёте сил, она цепляется за свои устои, не позволяя

Всеславск жил своей размеренной жизнью до тех пор, пока улицы не сковал страх. Жестокие убийства сотрясли город, каждый раз словно намекая на связь с кем-то из прошлого. Отголоски вели к старому особняку, в стенах которого некогда звучал смех прабабки-суфражистки. Теперь тот дом стоял, выдохшийся, словно наблюдал — и не отпускал прошлое. Следователь Гликерия Давыдова шагала по рассыпающимся плитам старого двора — сдержанная, точная, она привыкла к правде без прикрас. Рядом с ней — Талич,