Глаз пустыни

Максим Шеховцов всю жизнь привык идти первым. Его имя звучит в голосах сослуживцев — с уважением, иногда с опаской. В этот раз перед ним простая задача, но простоты тут нет. Сирийское солнце слепит глаза, пыль забивается в легкие. Где-то там, среди разбитых домов и обугленных стен, растворился след наводчика Александра. Он погиб, но для Максима это не финал — он должен найти его, докопаться до правды, вернуть смысл произошедшему.
В напарники Максиму назначают молчаливого парня — снайпера из спецназа. Тот, на вид невозмутим, хоть в глазах читается упрямство. Молодость сдерживает спесь, но не умеет скрывать раздражение. Они оба — как две разные ноты в одном марше: старший не признает имитаций, младший не выносит приказа без объяснений.
Путь лежит через чужое и враждебное. Мир вокруг — полоса препятствий: внезапные выстрелы, засады, дома, где тени кажутся живыми. Страх здесь не враг, а привычный спутник, уже растворённый в крови. Иногда дорога сужается до одного взгляда. Один неверный шаг — и за мгновение всё кончено.
Максим не дурак, чувствует холодок недоверия — молодому неведомы его правила. Он привык полагаться на себя, но здесь вынужден учиться работать плечом к плечу. Каждая стычка, каждый шаг под крика сирены или рёв моторов, делает их ближе, хоть между ними всё равно не гаснет искра разногласий. Слишком многое вложено в разное: опыт против горячки, осторожность против устремления в неизвестность.
Шеховцов движется вперед из упрямства. Его слова не всегда жесткие, но каждый раз — по делу. Для молодого снайпера это испытание — не стрельбой и не боем, а умением быть рядом, не терять себя, когда рядом тот, кто когда-то видел больше боли и трещин. В этом простом походе на край земли проверяется не столько сила, сколько способность быть человеком, оставаясь на пределе выносливости.