Исторические

1943-й, июль густого зноя. Туманное утро. Группа разведчиков, ведомая капитаном Беловым, осторожно пробирается сквозь заросли у деревни Анино. Иван Родин, молодой, со смятением в душе, вдруг замечает движущийся силуэт — полчища танков, скрытых за фермами. Почти игнорируя дрожь в руках, он ловит взгляд командира. — Немцы засели на подступах, — глухо произносит Белов, будто самому страшно отдавать приказ. В тот момент время сжимается: только они знают об этой ловушке. Белов ранен — кровь скользит

Муранск. Снег хлопьями ложится на крышу старого отделения милиции — там, где до войны гудели мужские голоса, теперь работают Марьяна, Саша, Агата и Оксана. Они не привыкли жаловаться: ни на усталость, ни на пустые продуктовые карточки, ни на тревожные ночи. Вокруг — город, уцелевший лишь наполовину: кто-то ждёт мужчин с фронта, кто-то вглядывается в лица прохожих, ища пропавших. Но ночь — не время воспоминаний. В эти часы нежданные гости — самое обычное явление. Обойти безоружного, защитить

Начало 30-х. Павел Фитин — парень из простых, с прямым взглядом и тихой настороженностью. Он вовсе не искал приключений, не мечтал стать героем под покровом ночи. Артистичные двойные игры были ему чужды до последнего. Но война, страх и хаос следствия эпохи решили иначе — случай отправил его на учёбу в школу особого назначения, где уютное представление о жизни быстро слетело, как кожа. Там Фитин вцепился в дисциплину, понимал язык тайных приказов, жестоких реалий. Учился заглушать эмоции, а

Капитан Семёнов шагал быстро — упрямо, как человек, которого не сломить ни тревогой, ни усталостью. За ним, не отставая, держался подтянутый, злой на войну Ермаков. Теперь к ним примкнул новичок — ни на кого не похожий Константин Лавров. В нём легко считывались отполированные манеры, и ум — почти искрящийся, живой. Сын дипломата, сдержанный, но в его взгляде будто играла подсветка авантюриста. Он бросался туда, где опаснее. Они втроём, молча понимая друг друга с полувзгляда, вгрызались в густую

1944 год. Грохот войны не утихает ни на день. За линией фронта наши бойцы находят раненого. Незнакомец в потёртой форме, без знаков отличия и памяти. На лице только усталость, в глазах – пустота. Его приводят в Особый отдел. Там быстро выясняют: это майор Егор Петров, разведчик, ушедший неделю назад с группой за линию фронта. Вернулся один. Никто до конца не знает, что с ним случилось – память на замке. Петрова назначают командиром инженерно-сапёрной роты, прозванной в окопах «собачьей». Здесь

Ленинград, 1947 год. Город медленно возвращается к жизни, вытесняя тьму и страх ушедшей войны. Однако смерть не собирается уходить тихо: серия жестоких убийств нарушает зыбкое спокойствие. Капитан милиции Ратников роется в мрачных переулках, пытаясь сложить мозаику из разрозненных улик. След приводит его к неприметному технологу рыбхоза, Павлу Ведерникову, человеку, который не любит лишних вопросов и привык держаться в тени. Но под маской советского гражданина скрывается чудовище. Ведерников —

Егор Таболин не искал приключений — они сами нашли его. Все начиналось невинно: короткий отпуск, беззаботная прогулка по Минску. Но в один из дней он оказывается в самом центре трагедии — найден мертвым учитель, при жизни славившийся знанием и любовью к древним иконам. Оказалось, все ценные реликвии покойный уже отдал музею, и все же шепчутся: одна, самая редкая, будто бы исчезла. Местные следователи берутся за дело, не подпуская посторонних. Таболин возвращается в Ярославль, но покоя ему нет —

Ярославль, зима 1974 года. Город будто затаился: на дворе пахнет бедой. В центре чужих разговоров – две жестокие смерти. Сначала — Лукина, матерого вора по кличке Бурелом, находят с шилом в ухе. Потом — история ещё страшнее: физик Калёнов, с отрешенным взглядом безумца, приносит в милицию окровавленную голову собственной соседки. Люди перешёптываются в очередях, милицейские сирены беспокойно режут вечерний воздух. С этим клубком берётся разобраться следователь Таболин. Ответственность легла на

Москва, 1944. В городе — плотная зима, выжженная войной, полная тревоги, где каждый шаг может оказаться последним. Три года назад, когда угроза захвата стала почти реальностью, ключевые здания столицы покрыли сетью мин, чтобы враг не смог взять город целиком. В суете и страхе военного времени грандиозная схема закладки была потеряна, а многие из тех, кто руководил операцией, исчезли навсегда. Теперь часть смертоносных зарядов осталась в недрах столицы — без карты, без хозяина. Где-то далеко, в

Павел I. В памяти потомков закрепился как нелепый деспот. Его именуют самодуром, с легкой руки — безумцем. Но за этим клеймом прячется трагическая и сложная натура. Отстранённость матери, ледяные взгляды дворцовой четы. С ранних лет Павел чужак не только в собственной семье, но и на блистательном дворе, где каждый жест — спектакль. Ему до хрипоты спорят, кто виновен в смерти отца — и эта загадка, как заноза, не даёт покоя. Детство в полутени величия, ожидание — как наказание. Взойти на трон он