Исторические

Россия содрогается. Оспа косит — без разбору, будто сама смерть полюбила гулять по узким улицам и дымным деревням. 1768 год — в Москве, в Петербурге, в захолустных селах каждое окно обрамлено тревогой. И среди этой паники Екатерина — женщина не из хрупких, хотя знавшая страх и потерю. Она гневно сжимает бумаги: доклады, тревожные письма, статистику смертей. Вся страна на вострие иглы. Императрица решает рискнуть всем — и собой тоже. Терять больше нечего. Днём, пахнущим застывшей степью,

Ноябрь 1920-го. В Константинополь с последним кораблем бежит Сергей Нератов — офицер, для которого Россия осталась в прошлом не только на карте, но и в душе. Он ступает на чужую землю без армии, без семьи, без смысла. Всё, за что цеплялась его жизнь — истлело: Врангель разбит, жена с детьми погибли. Осталась только выжженная пустота и призрачная обязанность перед такими же, как он. Константинополь встречает беженцев равнодушием. Здесь русские не желанные гости, а почти призраки. Убогий быт,

Легенды любят менять лица. «Красногорские оборотни», «банда Митина», «Черная кошка» — сколько прозвищ не дай, суть останется одна. Всё началось в городе, где портреты передовиков украшали Доску почёта оборонного завода. Молодые, крепкие, с огнём в глазах — спортсмены, комсомольцы, дисциплинированные до примера. Их приводили в пример, ими гордились. Днём они слыли мэтрами социалистического труда. Добрые улыбки, уверенные голоса. Станки работали ровно, план перевыполняли, а на собрании поднимали

Москва осенью. На одной из досок почёта красногорского завода улыбаются молодые лица: чемпионы по шахматам, бегуны, комсомольцы, ударники. Их фамилии произносят на собраниях, их зазывают в пример в школах. Днём они куют трудовые подвиги, машут знамёнами, теснят плечами партийных деятелей. Настоящая гордость советской эпохи. Но ночь сметает фасад благополучия. Под покровом темноты эти же ребята превращаются в силы зла, которые шаг за шагом сжимают город в кулак страха. Они не прячутся под

Ростислав Алексеев рано полюбил ветер и воду. Парусный спорт стал для него первым испытанием характера — и ареной для поиска свежих ходов. Уже во время учебы он выделялся: пока остальные шли привычной дорогой, Ростислав придумывал свои. Он нашёл решение — придумал поворотную мачту и собрал ее своими руками. Лодка вдруг стала подчиняться каждому движению, скользить быстрее остальных. В тот день, стоя в хвосте гонки, он не ждал победы. Без дерзости не прорваться вперёд; без ума не обойти правила.

Старый Новгород жил в напряжённом, почти лихорадочном ожидании — все будто затаили дыхание, веря в скорое чудо. По улицам сквозняком проносились шёпоты о грядущем Спасителе, Миракуле. Старые предсказания обещали: однажды незнакомец вступит в городские ворота, и в этот миг всё переменится. С его приходом должны были воцариться справедливость и изобилие, бедные — перестать страдать, а больные вновь обрести силы. Слухи росли, вера усиливалась, и даже самые прагматичные горожане невольно ждали

Семнадцать шестьдесят третий. Первый год, когда Екатерина заняла свой хрупкий трон. Вся власть теперь у неё в руках — но это вовсе не конец битвы, а её начало. Борьба разгорается именно тогда, когда корона уже на голове. Удержать — куда тяжелее, чем получить, и эта истина будет стучать в виски ещё долгие годы. Только когда минет десятилетие, она позволит себе тихо назвать это слово: Самодержица. Целый ворох испытаний ждёт впереди. Победы блестят лишь внешне — внутри зияют раны: потери, тяжесть

Петербург в самом начале XX века — город, где улицы стонут от ледяного ветра и секретов. В один день в доме Якова и Софьи висит черная лента: их отец убит. Брат и сестра, ещё дети, теряют всё — уют, фамилию, друг друга. Судьба швыряет их в разные стороны и не спрашивает о желаниях. Яков бродит по промозглым переулкам. Здесь нет места жалости: правят шайки, острые лезвия, постоянный голод. Каждый закат — маленькое испытание на выживание. Но на окраинах города уже слышны новые крики —

Начало новой эпохи. Умирает Екатерина II, оставляя после себя страну и внука — Александра. Его детство прошло в роскоши императорских залов, под зорким взглядом бабушки и в компании Лагарпа, наставника с европейским уклоном. Либеральные идеи легли в основу его взглядов. Александр смотрит на Францию, где Наполеон еще не монстр, а свет перемен, — не раз мечтает и сам пробудить свободу на русской земле, однажды дать ей республику. Смерть Екатерины меняет всё. Перед глазами встает тяжелый выбор.

Пётр Первый — не просто имя на страницах истории. За этой фигурой скрывается ураган воли, упрямого труда и неутомимой жажды перемен. Холёные сановники Россию знали одной, он видел — другой. Ему было тесно в закостеневших традициях, тоскливо в предсказуемых буднях. Пётр рвался строить навек. Он был не из тех, кто отступает. Каждое утро начиналось у него с желания переделать целую империю. Поднимал людей с колен — и не щадил никого, даже себя. Задумает — сделает, не пожалеет сил, не побоится