Моя-девочка

Григорий Леонов — бывший чемпион по вольной борьбе, ныне майор МВД. Петербург знает этого человека как бойца: спокойный, собранный, в отделе держит всех на фигуральной дистанции — так проще выжить. Леонова уважают сверху, но близким его не назовёшь ни для кого. Много лет всё шло ровно, пока однажды не треснула опора — его жену убили. Прямо перед глазами дочери.
Теперь десятилетняя Маша не может заснуть без страха. Паника накатывает внезапно, она прижимается к отцу, цепляется за него, не отпускает ни на шаг. Леонов не находит в себе сил разорвать эту связь — он слишком хорошо понимает: страх не отпускает девочку, как не отпустил и его самого.
Работа ждёт — преступники не дремлют, дела копятся, выбиваться из режима никто не позволит. Леонов впервые нарушает правила: берёт дочь с собой на службу. Коллеги морщатся, бросают косые взгляды, кто-то ворчит — нельзя так, мол, помеха. Но Григорий не слышит. Он не может оставить Машу одну, иначе растеряет остатки близости и доверия.
Каждый новый день становится для него зарифмованным выбором: где грань между служебным долгом и незаживающей раной семьи? Он разрывается, не спит ночами, устраивает дочери маленький мир прямо в кабинете, сам учится быть мягким — и всё время ждёт, что старый привычный уклад вернётся, восстановит равновесие. Но вычерпать боль до дна невозможно. Иногда Леонов чувствует, что сам становится персонажем из некогда чужого, запертого дела.
Среди следственных будней проходит детское «Папа, ты ведь жив, да?» — сухой голос, в котором прячется детская мольба и взрослое отчаяние. Он отвечает коротко, по-мужски: «Жив». И снова идёт вперёд, уже не один, даже если весь отдел считает иначе.