Триллеры

Голова гудела. Свет, равнодушно белый, резал глаза, будто высмеивал чужую слабость. Мужчина медленно открыл веки. Ни лица в памяти, ни голоса, ни одного зацепки. Всё стерто. Только чужое имя, написанное на браслете, — и то казалось ненастоящим. Он чувствует странное жжение внутри головы. Скользит пальцами по коже — на виске под бинтом что-то твердо давит. Мозг будто не его. Не просто амнезия. Мир здесь зыбкий, голоса коридора не помогают вспомнить прошлое. Врач говорит осторожно, речь измеряет,

Кориолан Сноу помнил запах опалённых занавесей семейного особняка и слышал шёпот слуг, утирающих пот с лиц своих господ. Его род, некогда блиставший на балах Капитолия, пал в груз послевоенных потрясений. Снова оказавшись на грани исчезновения, юный Сноу свёл все надежды к одной точке — к предстоящим десятому Играм. Ему назначили роль наставника Люси Грей Бэйрд из двенадцатого дистрикта. Простая девушка с голосом, от которого перехватывает дыхание. Её песни, сочинённые у костров шахт, уже

Макс не любил долгие разговоры. Он торчал в тени складов, считая чужие деньги. Джей-Джей убегал от прошлого, прижав кулаки к туловищу. Их встретила промозглая ночь и запах выхлопа. Первой заговорил Макс. Голос его едва дрогнул: «Ты кто такой?» Джей-Джей пожал плечами. «Человек без адреса». Этой фразы хватило, чтобы пустить мост между ними. За пару дней они узнали друг друга. Макс рассказывал, как втянулся в торговлю за дозу славы и денег. Джей-Джей молчал, но в глазах плясал страх. Никто из них

Август 1944 года. Густые еловые чащи Западной Белоруссии глотают солнечный свет. «Средиземье» — недавно освобождённые земли, и в них таится смертельная ловушка: за спинами наступающей армии всё ещё бродят вражеские диверсанты. Красная Армия пересекает государственную черту, и дух победы витает в воздухе. Но один хорошо срежиссированный удар в спину — и всё может рухнуть. Никто, кроме бойцов контрразведки СМЕРШ, не справится с этой задачей. Они бесшумно крадутся тропами, собирают улики, читают

Когда-то Максим Нестеров командовал бойцами, которых бросают туда, где тонко. Хладнокровный, точный, незаметный для хаоса. Потом взрыв. Он не успел. В ту минуту мир потерял его дочь, а он — самого себя. Жена не выдержала и ушла. Оставила тишину, в которой слышно только одно слово: «виноват». Годы тянулись, не лечили. Егор, товарищ по службе, забрал Максима почти силой: поехали к морю, к скалам, к ветру. «Смена картинки — уже лекарство», — сказал он. Лекарство не подействовало сразу. Но в горах