У Андрея есть всё, что нравится женщинам: уверенность, легкая улыбка и ни намёка на угрызения совести. Он привык быть героем чужих историй, остроумным гостем на коротких свиданиях, тем, кто уходит до рассвета. Однажды его беззаботный маршрут ломает встреча с Настей — девушкой странной, но удивительно яркой. Объявилась внезапно, как случайный ливень в жару, и исчезла в никуда после одной ночи. Но некоторым поступкам суждено отозваться эхом. Настя — не просто красавица с венчиком каштановых

Холодный свет лифта режет глаза. Металл стен давит будто изнутри. Глеб и Аня не ждут здесь проблем — они просто спешили на ужин. Долго ждать лифт, спуститься на парковку и — домой. Привычный марш-бросок по светящимся этажам. Всё рушится за пару секунд: двери захлопываются, кабина дёргается — и вдруг полный стоп. Третий пассажир с самого начала кажется не в своей тарелке. Он не суетится, не достает телефон. Зато пристально смотрит — в упор, слишком внимательно. Поначалу это раздражает. Потом —

Рустам водит такси на улицах суетливого города, где люди мечутся между делами и никто не замечает его небрежную тетрадь с рисунками на коленях. У Рустама ловкие руки — что с рулём, что с карандашом, — но сердце мечется: в нём живёт Мадина. Подойти к ней непросто, всегда рядом этот напыщенный Багир — уверенный, пахнущий дорогими гаджетами соперник. Мадина смотрит сквозь обоих, вспыхивая улыбкой, но не отдаёт предпочтение никому. В какой-то момент она, будто играя, бросает Багиру вызов:

Степан Грачёв — молодой менеджер с живой искрой в глазах и чёткой целью: выбраться повыше по карьерной лестнице. Однажды судьба подбрасывает ему редкую удачу. Он приезжает к Корнееву, влиятельному и вспыльчивому богачу, чтобы передать рабочие бумаги. В особняке в тот день разгорается буря — Гераклий Львович выгоняет зама и целый штат слуг за одну вспышку гнева. В спешке, собираясь в деловую поездку в Турцию, Корнеев бросает Степану ключи: "Присмотри тут пару дней". Дворец, пруды,

Вырица. Конец осени 1943-го. На землю ложится ледяная изморось. Фашисты подгоняют грузовики – в них новые дети, вырванные из родных домов. Их свозят в бывший пионерлагерь, где теперь серое казарменное убожество. “Детский приют” — только по названию. Стены холодные, полы промерзли насквозь, окна затянуты инеем. Здесь у детей отбирают не только свободу, но и надежду. В приюте острые ребра проступают из-под рубашек. Пища – жидкая похлебка без вкуса. День сменяет ночь, а в глазах только усталость.

Вера всегда считала свою жизнь прочной, выстроенной как по чертежу. Семнадцать лет брака не сломали её доверия к мужу. Оберегала уют, растила сына, хранила унаследованную семейную сыроварню. Вера выросла здесь, в этом «Сырном доме», пропитанном запахом молока, теплом традиций и честно заработанного успеха. Отец оставил этот бизнес ей с матерью, и с годами собственное глубокое доверие только крепло — ведь во главе компании стоял любимый супруг. Вера даже не задумывалась, что самой пора браться

Лето 1940 года, когда небо еще кажется бездонным и впереди столько дней, сколько захочется. Четверо девчонок — Люба, Аня, Соня и Алина — по вечерам мечтают на скамейке у речки. У каждого — свои грёзы, всё впереди: музыка, цветные платья, километры новых дорог. Будущее зовёт их настойчиво, кажется, вот-вот стоит протянуть руку — и оно послушно раскроется перед каждой. Но все меняет война. Вчерашний звонкий смех оглушительно стихает. Вместо платьев — военная шинель или простой платок; вместо

С самого начала Варя полна надежды и огня — казалось, что её любовь к Геннадию сможет противостоять любой буре. Но реальность обрушивается неожиданно. За мимолётным счастьем притаился кошмар: Геннадий оказывается безжалостным деспотом, человеком лживым и жестоким. Варя не выдерживает. Она хватается за сына, собирает самое необходимое и мчится прочь, надеясь, что новое утро даст ей шанс на спокойную жизнь. Но Геннадий находит их быстро. Месть его хладнокровна: Варю обвиняют в краже

Шлагбаум опускается за спиной, колония остаётся в прошлом. Нина выходит в яркое утро, хотя солнце будто чужое. Три года свобода была недоступной роскошью — она отсидела срок за преступление, к которому имела лишь косвенное отношение. Свою вину так и не смогла принять, но это ничего не меняет. Перед воротами стоит чужой — крепкий взгляд, неестественная прямота в словах. Его зовут Егор. Без лишних вступлений он объясняет, зачем пришёл. Сам был не безгрешен — за решёткой по чужой вине, за смерть

В самом начале была тишина зимнего утра, кусачий холод и немного робкой надежды. Судьба для маленькой Тани начиналась в провинциальном Дворце спорта, где звонкий смех заглушался гулким эхом ударов коньков. Её мама смотрит на неё с опаской, но дочка уже будто знает: кто не рискнёт, тот так и останется зрителем рядом с бортиком. Ранние рассветы, пересохшее горло, усталость, которая не отпускает ни на минуту. Тренировки, строгие взгляды, иногда слёзы — с каждой неудачей она становится только