Детективы

В городе нависла тревога — череда убийств следовала одно за другим. Место преступления всегда похоже: безмолвие, натянутое, как нить, и один нестыдливый штрих — перчатка, брошенная у тела. Этот странный знак быстро стал знаком ужаса. Марта Романова, молодая, почти еще зелёная следователь, впервые соскальзывает в пучину настоящего дела. "Это теперь твоя головная боль", — бросил кто-то в коридоре, и с этого момента обычные дни закончились. Она хорошо помнит свой первый приход на место

Аня привыкла жить с грузом на душе. С четырнадцати лет за плечами тянется тот самый день. Всё случилось стремительно: она гуляла с малышом — двоюродным братом, которому было всего два года. Безмятежность оборвалась за мгновение. Её хлынуло чёрной резкостью — кто-то подошёл, резкий запах хлороформа, вспышка паники, провал. Когда очнулась, вокруг стояла тишина, а коляска зияла пустотой. Дальше было хуже. Похитители потребовали выкуп. Семья заплатила, но ребёнка не вернули. Никто не смог — ни Аня,

Павел Викторов, майор с безупречной репутацией, неожиданно получает назначение начальником полиции в Валуев — город, где прошло его детство. Ксения, его жена, не желает затягивать переезд: она хочет побыстрее устроить быт, оставить мужа на новом посту и вернуться в Москву, где её ждёт карьера и взрослый сын. Но планы, как известно, редко совпадают с жизнью. Валуев встречает семью далеко не мирно. Город, погружённый в сонную патриархальность, неожиданно взрывается трагедией — пожар уносит жизни

После той злополучной вечеринки с шашлыками осталась тишина, будто кто-то в саду задушил еще и все звуки. Ласточкина берется за дело: женщина найдена убитой, мотивы — туман. В начале — только смутные разговоры и несвязные показания свидетелей, чьи лица снова и снова мелькают перед глазами Натальи. Детали упрямо щёлкают в голове, как заклинившие костяшки домино. Жертва — налоговый инспектор. Плановая проверка, рутинная бумажная волокита, но именно она вывела ее на ивент-агентство с показным

Южный берег Крыма, 1968-й. Солнце слепит от зеркальной воды и шершавых скал. В санатории для партийных чинов жизнь течёт особой вязкостью — медленно, лениво, будто здесь время специально приглушили для избранных. На пристань выходит пёстрая компания: член ЦК, жена, помощник, молодые москвичи, именитый писатель. Небрежно обмениваются фразами, улыбаются. Спускаются на катер и уходят в глухую бухту, где тихо и нашли своё уединение. Пикник — как по заказу: закуска, смех, долгие, умные и пустые

Валерия встретила свои тридцать пять как следует — с тихой радостью и предвкушением нового звания. Она уже видела себя в кабинете, строгий костюм, в кофе чуточку больше терпкости, чем обычно, и поздравления коллег. Но судьба, точно невидимый расследователь, подбросила ей досадную бумажную ловушку: бесследно исчезло незначительное дело. Глупость, мелочь, но от работы ее отстранили сразу. Валерия вставляла ключ в дверь дома с какой-то растерянной злостью — обида, разлитая по венам. В это утро ее

Катя Белявская возвращается из Англии домой. На юбилей отца. Она не часто навещает Россию, да и с Сергеем у них разговор редко клеится — слишком много расстояния, мало тепла. Но бросать всё и ехать на праздник у неё не возникло ни желания, ни особого права. Казалось, встреча обойдётся без эмоций. Она ошиблась. Вечер, наполненный тостами и притворным счастьем, внезапно рушит спокойствие: за столом объявляют — у Сергея не одна дочь. Мир Кати сужается до одного мига. Новость дробит его пополам,

Виктория давно стала гордостью Сутейска. Она поёт так, что маленький город будто бы начинает дышать чаще, и, кажется, легче всем — хоть на чуть-чуть. Однажды её приглашают познакомиться с рабочими стекольного завода. Встреча необычная: густой запах горячего стекла, неуклюжие букеты, волнение во взглядах. Вика говорит о музыке и жизни, слушает чужие вопросы, смеётся — и всем неловко и хорошо одновременно. В финале для неё — подарок. Прежде чем уйти, мастер вручает Виктории вазу. Работа тонкая,

На лесной опушке под Ленинградом разливается сизый утренний дым. Здесь, рядом с деревней старообрядцев, находят сгоревшее тело. Слухи вспыхивают моментально: якобы очередное жертвенное самосожжение, будто из теней семнадцатого века. Интернет вычерчивает картинки — мистические ритуалы, древние обряды, проклятия. Но следователь Лена Рыбкина не из тех, кого можно обмануть атмосферой. Она видит банальное преступление за густым туманом суеверий — обычное, почти циничное убийство. Помощь приходит

В городке, где новости устаревают ещё до печати, Юра день за днем записывает будни. Редакция провинциальной газеты — его второй дом, а работа кажется бесконечно предсказуемой. Вечерами слышно, как он переставляет тапки в редакционном коридоре. Никто не ждёт сенсаций, все знают друг друга по именам. Но однажды в этом потоке тишины случается пробой. Юра впервые видит то, что объяснить невозможно: обрывочные сцены преступлений, где смерть невидима для чужого глаза. Видения впиваются в сознание,