Мелодрамы

Бориса Фёдоровича Громова трудно назвать стариком, хотя семья уже привычно подсмеивается над его “устаревшими” нравами. Он не прогнулся под возрастом — все еще крепкий, родной, но словно прозрачный для близких. Прошлая жизнь будто рассыпалась — десантник, “северянин”, человек больших строек. В памяти у других — лишь легенды и байки. А тут — ежедневная фермерская рутина и горькая шутка насчёт похорон, которые, по мнению семьи, давно следовало бы устроить. Для Громова весь свет — в

Сергей Иванов когда-то жил ради своей работы. Все, что умел и чем гордился, осталось по ту сторону решетки. Судьба отрезала прошлое, забрала руки хирурга. Теперь ему не на что надеяться — ни профессии, ни смысла. Он возвращается — не домой, скорее, на обломки старой жизни. Мать ждет его в уставшем доме на краю родной деревни. У Сергея нет планов, кроме одного: сбежать в суровые места, где тишина и вечный холод укроют память. Жить одному и медленно исчезнуть — вот и вся стратегия, без побед и

Всё началось обыденно — школьный коридор, суетливые голоса, родительское собрание забитого дневника. Александра вышла на перемену под гул звонка. Евгений стоял у окна, разглядывая мелькание школьных шариков на дворе. Их встреча была неожиданной, простой — фразы о детях, улыбки, взгляд, который задержался чуть дольше приличного. Что-то едва заметное дрогнуло между ними, словно сердце вдруг вспомнило, как бывает легко. Симпатия разгорелась быстро, но внутри каждого жила неуверенность. Хорошо

Татьяну боялись и уважали — оба чувства она вызывала легко, словно невзначай. Когда-то давно она уехала из невзрачного городка без особого багажа, кроме упрямства и колючего нрава. Холодная Москва встретила её привычно — без объятий, без поддержки. Она привыкла держать кулак в кармане, идти напролом, резать без сожалений. У неё свои догмы: не быть наивной, не давать слабину, не поддаваться жалости. Тепло человеческих сердец ей казалось подозрительным, почти опасным. Семьи у неё не было, близких

Дуэт певицы Виктории и неутомимой стряпухи Ульяны постепенно становится настоящей легендой провинции. Люди об этом заговорили. Однажды к ним за помощью обращается местный химик-энтузиаст. Его изобретение – нечто в косметике – перехватывают хитрые конкуренты. Обидно. Он готов отдать все, лишь бы вернуть утраченный рецепт. Тем временем у Виктории и на личном фронте неспокойно. Муж не выдержал её занятости: давно ушёл, хлопнув дверью. Затаённая обида – его тихая месть за редкие встречи и пустой

Лиза постепенно возвращает себе здоровье. Казалось бы, этому только радоваться, но ей внезапно становится не по себе. Болезнь долго жила вместе с ней — теперь без неё жизнь разваливается на неуклюжие куски. В пустоте наступившего излечения она ловит себя на отсутствии страха и вместо облегчения ощущает тревогу. Она пробует быть новой собой, ищет ориентиры, иногда теряет равновесие. Порой делают шаг — и тут же спотыкается о собственные страхи, словно легкие больше не слушаются. Доктор Ермолов,

Агния и Саша вместе почти всю жизнь. Шестнадцать лет — не шутка. Один обычный вечер меняет всё: правда выходит наружу, и оказывается, изменяли оба. Никакой возможности для компромисса. Ни в душе, ни на кухне. Ни разговоров о прощении. Ни попыток спасти тонущую лодку. Их чувства остыли — словно кто-то выдернул вилку из розетки. Но у ситуации есть особая грань. Саша нарушает семейную клятву с Василисой. Та — подруга Агнии, почти сестра, и вдруг она ждёт ребёнка. Боли добавляет не только

Наталья Никитина, сорок лет и бесконечный запас терпения. В Петербург она приехала в поисках перемен — дрожащая пустота сельских улиц давно давила на грудь. Сейчас Наталья — сиделка. Новая работа: аристократичный дом, хозяйка с нарочитой холодностью, Герда Людвиговна. Их первая встреча — обоюдное беспокойство и скользящие взгляды. По дому разлит запах старых духов и насторожённости. Сначала Настя чувствует себя в этой чужой квартире словно на сцене перед стылым залом. Не знать, куда деть руки.

Катя мечтала о большой жизни и верила в любовь по письмам. Вчерашняя студентка, из той породы комсомолок, что не боятся перемен, она сразу после института уезжает в Солнечный — маленький военный городок, спрятанный на задворках карты. Её манит вперед неведомое и жених, которого Катя знала только по открыткам и втихаря перечитываемым строкам. Но Солнечный встретил ее не маршами, а недоверием и чужими лицами. Едва ступив на местный плац, Катя быстро выясняет: вместо жениха — фальшивка. Тот, чей

Анна Михайловна долго верила, что обрела покой. С Борисовым дни складывались, как аккуратные страницы нового романа. Но однажды первый абзац перечеркнула появившаяся на пороге его бывшая жена. Мгновенно всё шелковое и уютное обратилось в осколки. В воздухе застыла тишина — и пустота, от которой не укрыться даже под самым тёплым одеялом. Сопротивляться не осталось силы. Выпив чашку крепкого чая, Анна решилась: уйти, исчезнуть хотя бы на время. Москва стала ее способом спрятаться от разбитых