Криминал

Павел Семёнов, капитан полицейского отдела, хорошо знает свои подворотни. Его рабочий Петербург — это жёсткая реальность окраины. Тут не до сантиментов: очередной вызов — где-то бьют стекло, где-то снова пьяная ругань. На такие разборки Павел всегда уходит без колебаний. Он не считает минуты и не боится открывать тяжелую, скрипящую дверь притона — в одиночку. Привычка действовать первым, а разбираться потом. Может, из-за этой беспокойной смелости всё и начинает вертеться вокруг него быстрее.

1984-й, Витебская область. Глухая трасса, уходящая в сосновый мрак. След тянется от разбитого магазина — ночью его вынесли подчистую. За преступниками гнался инспектор ГАИ, но всё исчезает бесследно, как растворившееся в утреннем тумане. Вместо улик — чей-то чужой крах: в лесу находят тело молодой женщины. Дело скользкое, как грязь под ногами после дождя. Его передают Михаилу Шахновичу — местному волку, что знает здешние закоулки и нравы. Из Минска добавляют свою силу: старший следователь

Лето 1941-го. В Алма-Ату один за другим тянутся эшелоны: заводы, фабрики — всё, что удаётся вывезти из-под огня. Механизмы демонтируют наскоро, бережно укутывают ящики с деталями, в темноте погружают в вагоны — и на восток, подальше от линии фронта. К сорока новым предприятиям город не был готов, но выбора не было. Каждому — найти помещение, провести свет, зажечь станки. Дни без конца — на запуск, на отсчёт. Вчера ещё здесь кипела мирная и медленная жизнь, а теперь по площадям катятся ящики

Алексей Воронов, мастер обналички с идеальной репутацией, вдруг исчезает со сцены. Он чувствует опасность — настойчивую, неотступную, врезавшуюся в затылок тенью. Спасение оборачивается азартной игрой: Воронов подставляет вместо себя ничем не приметного Юру Афанасьева, простого и не слишком удачливого парня из глубинки, внешне отличить которого от Алексея мог бы разве что внимательный близкий друг. Схема кажется безукоризненной, но фортуна играет по своим правилам. Воронов получает пулю —

После смерти жены жизнь Ильи превратилась в череду выживания и молчаливых вечеров. Он остался один — в дорогом, наглухо автоматизированном доме, но с пустотой, которую стены не способны заполнить. Сын всё чаще молчит, а его страхи прячутся за странными поступками. Илья теряется. Тогда он вспоминает Ольгу — некогда близкую подругу, а ныне талантливого психолога. Он просит её приехать. Ей предстоит разобраться не только с мальчиком, но и с хозяином этого холодного дома. Ольга появляется в доме —

Ваня Соловьев — парень горячий, но гордый. Просить деньги на свадьбу у друзей или родителей? Никогда. Любовь к Вере толкает его к дерзкому решению: испытать удачу в Дубае, где, как шепчут, крипта приносит состояния. Живая пыль восточных улиц, иллюзии быстрой наживы — всё это быстро опрокидывается в неприятную реальность. Ваня оказывается внутри аферы, чей масштаб тянет за собой длинную вереницу чужих и своих бед. Теперь он прячется в затерянных среди песка двориках беднейшего района, где блеск

В небольшом городке Всеславске жизнь течёт тихо, будто разлитое молоко. Однако покой здесь — вещь хрупкая. Талич часами копается в загадках, выискивая тайны в, казалось бы, невинных деталях. На этот раз ему попалась странная записка — книга из буккроссинга, полная скрытых знаков, словно кто-то специально зашифровал важное послание. Разбираясь с непонятными символами, Талич чувствует: за невидимым сценарием прячется нечто опасное, возможно — чья-то извращённая игра. Тем временем Гликерия с

Работа Татьяны — каждый день выправлять ошибки у авторов детективов. Она виртуозно отличает хорошую загадку от сырых диалогов, но к собственной жизни относится проще — без ребусов. Знакомство с Юрой ломает этот привычный уклад: мужчина обаятельный, говорит коротко, улыбается невпопад. Надя, подруга и по совместительству следователь, быстро пробивает всю подноготную. История — не из приятных: недавнее освобождение, прошлое, исписанное строкой — “кража старинной парюры”. Драгоценности так и не

Дронов всегда был убеждён — хитрее его на рынке не найти, будь то сделки или обход острых углов закона. За спиной — тяжелый шлейф афёр, а впереди маячит ещё одна многомиллионная схема. Следственный комитет дышит ему в спину, но ловить его — как пытаться поймать дым: ускользает, исчезает, снова появляется в другом углу. Кутик — полная противоположность. Принципиальность в нём обострена до болезненности; на любого жулика он смотрит без тени сомнений, видеть грязь и нарушения — его призвание. Для

Александр Шмидт никогда не любил работать в открытую. В его мире всё решают полутона: звонки, взгляды, короткие сделки. Эскорт-услуги — лишь ширма, закулисье, где он привык чувствовать себя хозяином. Но жажда контроля распирает изнутри — привычных доходов уже недостаточно. В какой-то момент деньги перестали пахнуть, зато власть приобрела свой особый вкус — слишком острый и рискованный. Как только Шмидт сделал шаг в сторону этой новой цели, за ним потянулись тени. Международный картель заметил