Анна — хозяйка уютного ателье, куда редко заглядывает кто-то, кроме ее постоянных клиентов. В этих тихих стенах прячется ее мир, выстроенный вокруг единственного близкого человека — сына. Антон вырос без отца: мужчина погиб, когда младенцу не исполнилось и месяца. С тех пор Анна словно выстроила вокруг себя невидимую стену. Друзья и прошлое остались за пределами этой крепости — особенно подруга Вероника, с которой их связывали долгие годы, оборванные ровно в тот день, когда рушился ее брак.

Нина Шишкина с виду живёт так, как хочется многим. Она любит рисовать, работает в галерее, дома всегда ждет заботливая мама Катя и спокойная, мудрая бабушка Елизавета Сергеевна. Рядом ходит Сева — ухоженный, надёжный, будто идеальный жених. Но за тихой семейственной картинкой скрывается узкая клетка: родные следят за каждым её поступком, деньги за работу капают редко, а Сева, если честно, больше тоскает своим упрямым карьеризмом, чем радует. Однажды к Нине попадает выставка работ художника из

На лесной опушке под Ленинградом разливается сизый утренний дым. Здесь, рядом с деревней старообрядцев, находят сгоревшее тело. Слухи вспыхивают моментально: якобы очередное жертвенное самосожжение, будто из теней семнадцатого века. Интернет вычерчивает картинки — мистические ритуалы, древние обряды, проклятия. Но следователь Лена Рыбкина не из тех, кого можно обмануть атмосферой. Она видит банальное преступление за густым туманом суеверий — обычное, почти циничное убийство. Помощь приходит

Роман Инский возвращается в Красноярск не ради ностальгии — лишь по работе. Короткая командировка, пару встреч, новые сделки. Вечер он проводит в ресторане, где время вдруг сходит с привычных рельсов. За соседним столом — женщина, чей взгляд заставляет уронить стопку льда в душе, потому что она точно Лена, та самая, что погибла много лет назад. Сердце будто рвётся навстречу: разве это возможно? Роман не находит слов. Мир становится зыбким, полным призраков и знакомых черт. Он тоскует по

Густые сибирские леса. В их глубине, где снег укладывается медленно и навечно, живут Шлыковы — семья староверов, упрямо хранящая обычаи и тайны. Их дом — затерянная в безмолвии изба; глаза привыкли видеть лишь горизонт льдов и вершины древних елей. У Шлыковых есть реликвия — чудотворная икона. По преданию, когда-то она спасла одного местного боярина Морозова, а после его падения волею судьбы оказалась у этих таёжных отшельников. Молва разносит по округе шёпоты о её силе: будто бы молитва перед

С виду у Маргариты — хрустальная витрина для чужих завистливых глаз. Гладкая жизнь, в которой всё, как кажется окружающим, сверкает и играет. Но тонкое стекло не выдерживает первого удара. Всё рушится почти одновременно: муж изменяет, и после долгих объяснений за ненавистным кухонным столом становится понятно — развод неизбежен. На работе задерживают в коридоре и в паре сухих фраз избавляются от неё, словно от мешающего чемодана. Дочь-подросток будто подменили — та, ещё недавно весёлая,

Клим и Добрыня знают друг друга с детства – их судьбы спутались в стенах волгоградского детдома, где каждый день словно экзамен на выносливость. Там, среди равнодушия и суровости, их дружба стала единственной опорой. Вместе они проходили через боль, делили мечты, учились не сдаваться, даже когда вокруг сгущалась темнота. Дружба была их спасением. Выросли — и решили оторваться от прошлого, как будто детство можно оставить за порогом. Новый адрес — Москва. Бесконечные огни, суета метро, надежда

Женя Сосновская живёт с одной навязчивой мечтой — однажды создать лекарство против рака. Её дни расписаны до минуты: учёба в университете, ночные смены, случайные подработки. Очередная работа приводит её в Ледовый дворец. Там — прохлада пустого катка и нескрываемый запах хлорки. Всё кажется обычным, пока в один из первых смен тренер Андрей Вершинин не падает на лёд, схватившись за бок. Крик, суета на льду и беспомощное движение фигуриста. Женя случайно становится свидетелем катастрофы.

Когда-то, в самом начале жизни, их судьбы развела нелепость или чья-то бездушная бумага. Дарью увезли из детского дома, когда она была еще крохой, пятилетним ребёнком, который только научился различать своё имя среди других. Её усыновила состоятельная семья — теперь мать надевала на нее красивые платья и приучала к строгому миру большого бизнеса. Кристина осталась в приюте. Не видела роскошных комнат, не знала заботливых рук. Выросла, будто закалившись в проруби — быстро, без права на нежность,

Анна и Сергей Кононовы жили обычной, пусть и немного суетливой семьей, пока одна новость не выдернула почву из-под ног. Семь лет они называли дочерью ребёнка, который оказался им чужим. Когда-то, много лет назад, Аня решилась на ЭКО. Тогда всё казалось простым — клиника, уверенные врачи, ожидание. Никто и представить не мог, что из-за схожих фамилий двух женщин в бумагах перепутают всё самое важное. Забавно, если бы не было так больно. Потрясение едва улеглось, как надо было принимать решение.