А как иначе

Пётр всегда был опорой семьи — строгим и надёжным, пусть и слегка ворчливым. Но после увольнения его мир рушится: теперь он — домохозяин, а Катя тащит на себе всё. Для Петра чужие кастрюли и мокрые пелёнки становятся настоящей пыткой. Он не привык к тишине кухни, от которой так и веет бессилием. Унижение прячется в мелочах — в детских криках, в выстиранном белье, в телефонных советах жены. Положение только ухудшается, когда в разговоры вмешивается свекровь. Слова матери подтачивают Петра изнутри: мол, жена ему изменяет. Яд брошенных обвинений растекается по дому, как затхлый дым.
Отношения между Петром и Катей обостряются. Каждый разговор — на грани крика. Помириться уже невозможно. Наконец, Пётр уходит. Он хлопает дверью — вроде бы с облегчением, но сердце сжимается. Лёша и Лена не понимают, что происходит, но страдают по-своему: тоскуют, мечутся между родителями, ищут взглядом хоть какую-то опору.
Катю не оставляет друг семьи — Слава. Он рядом, когда всё валится из рук. Оказывая поддержку, он начинает незаметно становиться ближе, чем просто друг. Пётр узнаёт — в душе что-то переворачивается. Ревность поднимается волной, мутит разум. Не в силах вынести, Петр отвечает тем же: знакомится с матерью друга Лёши. Всё скатывается к банальному обмену уколами и взаимным отчуждением. Дом, некогда тёплый, становится ареной для чужой борьбы.
Всё указывает на одно — развод близок. Казалось бы, уже никто не может повернуть события вспять. Но в сердцах детей еще живёт тусклая надежда хоть на маленькое семейное чудо.