Папаши

Старолесск встретил гостей без суеты, будто и не виделся до этого ни с Кулыгином, ни с Балабиным, ни с привычно озабоченным Бимом, за которым, чуть опаздывая, выбежал его приятель Прошкин — сменщик Макара Климова, застрявшего на больничной койке из-за аппендицита. Скоро подтянулись Соболев и Сотников: их доставили дороги, длинные поезда, какие бывают у мужчин, когда вслед за письмом крепнет беспокойство. У каждого из них в руках — одинаково неловко сложенное письмо с детским почерком. Автор послания — 11-летний Пашка из детдома, который утверждает: мол, именно ты — мой отец. Мелкое фото мамы живёт в конверте, только лицо её скрыто за вырезанным бумажным сердцем, а рядом улыбка неведомого папаши. Рассмотреть — нельзя, догадаться — невозможно.
Но всё это не игра случая: мужики, привыкшие брать на себя чужие заботы и отвечать за других, не могли проигнорировать такое письмо. Как иначе? Кто-то бы отмахнулся, а они сорвались в дорогу. Правда шевелится под сердцем — а вдруг? А если этот мальчишка действительно твой сын? Да и вообще: как не помочь чужому ребёнку, когда он остался один?
Правда вскрылась быстро: за эпистолярной затеей стоял вовсе не намёк на драму, а хитроумный заговор. Пашка с Машей, оба — изобретательные и отчаянные, придумали брать взрослых на крючок вовсе не ради личной выгоды. В детдоме не хватает тепла, да и само пристанище стоит на грани распада. Спасение — не в поисках настоящего отца, а в объединении этих случайных взрослых рядом; может, совместными усилиями ещё можно удержать уют, который им так нужен. И папаши, каждый в своём стиле, вынуждены искать правду, спорить, узнавать друг друга и, чем дальше, тем больше, цепляться за шанс спасти маленький мир Пашки.