Русские

Агния и Саша вместе почти всю жизнь. Шестнадцать лет — не шутка. Один обычный вечер меняет всё: правда выходит наружу, и оказывается, изменяли оба. Никакой возможности для компромисса. Ни в душе, ни на кухне. Ни разговоров о прощении. Ни попыток спасти тонущую лодку. Их чувства остыли — словно кто-то выдернул вилку из розетки. Но у ситуации есть особая грань. Саша нарушает семейную клятву с Василисой. Та — подруга Агнии, почти сестра, и вдруг она ждёт ребёнка. Боли добавляет не только

Андрея Морозова не мучает бессонница — сон сам к нему не приходит. Рядом, на больничной койке, его жена, замершая между жизнью и неизвестностью. А их сын Витя — просто исчез. Морозов, упрямый следователь, цепляется за каждую нитку. Все следы, как нарочно, уводят его к странному месту, почти мифу. Бар «Один звонок» в городе путает все карты: он всплывает, сменяя адреса, как призрак, а за его исчезновением тянется шлейф смертей. В этом баре правил свои собственные законы бармен — не громкий и не

Наталья Никитина, сорок лет и бесконечный запас терпения. В Петербург она приехала в поисках перемен — дрожащая пустота сельских улиц давно давила на грудь. Сейчас Наталья — сиделка. Новая работа: аристократичный дом, хозяйка с нарочитой холодностью, Герда Людвиговна. Их первая встреча — обоюдное беспокойство и скользящие взгляды. По дому разлит запах старых духов и насторожённости. Сначала Настя чувствует себя в этой чужой квартире словно на сцене перед стылым залом. Не знать, куда деть руки.

Катя мечтала о большой жизни и верила в любовь по письмам. Вчерашняя студентка, из той породы комсомолок, что не боятся перемен, она сразу после института уезжает в Солнечный — маленький военный городок, спрятанный на задворках карты. Её манит вперед неведомое и жених, которого Катя знала только по открыткам и втихаря перечитываемым строкам. Но Солнечный встретил ее не маршами, а недоверием и чужими лицами. Едва ступив на местный плац, Катя быстро выясняет: вместо жениха — фальшивка. Тот, чей

Ульяна Синицына не привыкла уступать давлению. На кафедре психологии её взгляд на вещи всегда казался слишком свежим или даже вызывающим. Когда ей отказывают в допуске к защите, ссылаясь на «сомнительность» темы, в Ульяне вспыхивает злость, пропитанная уверенностью в собственной правоте. Она не сдается и ищет обходной путь — ведь если закрыли одну дверь, значит, пора попробовать окно. Её теория — летучая, смелая, почти дерзкая попытка взглянуть на человека под другим углом. Новые методы

Анна Михайловна долго верила, что обрела покой. С Борисовым дни складывались, как аккуратные страницы нового романа. Но однажды первый абзац перечеркнула появившаяся на пороге его бывшая жена. Мгновенно всё шелковое и уютное обратилось в осколки. В воздухе застыла тишина — и пустота, от которой не укрыться даже под самым тёплым одеялом. Сопротивляться не осталось силы. Выпив чашку крепкого чая, Анна решилась: уйти, исчезнуть хотя бы на время. Москва стала ее способом спрятаться от разбитых

Инга и Андрей давно могли бы считать себя идеальной парой, если бы не одна, мягко говоря, трудность — Анна Михайловна. Свекровь словно живёт в их доме сквозняком: проверяет каждый угол, вмешивается в разговоры, пытается держать сына на коротком поводке. Обычной жизни у них нет. Разве что роли: Инга — вечно виноватая, Андрей — внимательный сын, а мама — взыскательная королева с больным сердцем. Андрей летает вокруг неё, ловит взгляды, угадывает желания. Пылает заботой, словно апостол

Сезон берёт разгон с пёстрого праздника у Зои — когда-то она сидела за машинкой в офисе Ковина, теперь торжествует юбилей. Радость, как это часто бывает, перемежается тревогой: раздается глухой взрыв, музыка и смех стихают на полуслове. Испуг в глазах гостей — кто-то уже хватает телефон, кто-то ищет взглядом близких. За сверкающим залом мгновенно раскидывается шепоток. Начинается расследование, в котором всё оказывается многослойно: след одного события тянется за другим, каждую деталь нужно

Павел Костиков — из тех, кого обычно называют «убойным». В прошлом он был одним из самых резких и надёжных оперов ГУВД Москвы. Дело «Палача» всё изменило. Пуля, пропитанная чьей-то злобой, осталась в теле Павла напоминанием о том, что каждый раз может стать последним. Напарник его, Дмитрий, тогда не выжил. Павел долго восстанавливался — телом и, может быть, ещё больше душой. Вернувшись в отдел, он обнаружил, что погоны уже не сияют прежней властью. Теперь его место — за столом, где пахнет

Охтинский район живёт своей привычной тревогой. Ржавчина на трубах, потрескавшаяся плитка, лестничные пролёты — здесь не бывает настоящей тишины. То вдруг где-то пропадает вода, и в сырых квартирах люди стучат по батареям, словно хотят пробудить систему. Каждая мелкая авария разрастается до бедствия: лифт встал, дворник не пришёл, подвалы затопило. Бытовые трещины быстро становятся личными катастрофами, а коммунальные неурядицы лишь добавляют огня в копившиеся годами обиды. В этот хрупкий,