Русские

Алексей Шувалов, прозванный Магабаном, погас среди чужих людей так же быстро, как когда-то вспыхнул на темных улицах девяностых. Он один из тех, кто мог одним взглядом остановить залетного барыгу, а улыбкой — расположить врага. В его жилах текло что-то, запрещающее стать настоящим чудовищем: Магабан всегда умел пожалеть. В этом и стало его проклятье. Когда волна ушла, а система сменилась, Шувалов остался с носом: ни авторитета, ни капитала. Теперь он работает банщиком — в тесной влажной

Инна Лосева легко улыбается утром, когда Аркадий приносит кофе в постель. Когда-то она спасала жизни на операционном столе, теперь встречает пациентов в тесном кабинете участкового врача. Любовь с Аркадием — как награда после бурных лет. Но в этой идиллии всегда кто-то третий: бывший муж, непосредственный начальник, первый влюблённый и нынешний претендент на кресло главврача — Буйков. Пациенты цепляются за Инну, ей сложно сказать "нет"; а тут ещё и настырный новый чиновник Илья

Игорь и Элла когда-то верили, что их любовь всерьёз и надолго. Жизнь распорядились по-другому: теперь у каждого — свой новый путь, свои привычки, свои несбывшиеся мечты. Единственное, что по-прежнему скрепляет их, — дочь, умная и упрямая Даша. Она подросток, в её словах иногда больше категоричности, чем такта, но в одном она не сомневается ни на секунду: мама и папа созданы друг для друга. Новые избранники родителей кажутся ей проходной тенью: как ни стараются оба прижиться, в глазах Даши рядом

Анна когда-то мечтала о собственной карьере, но выбрала другой путь: дом, муж, дочка. Всё было просто и ясно, пока однажды под ногами не провалился пол. Влад — её муж — завёл себе другую, и теперь чужая женщина занимала то место, где раньше была только Анна. Он ловко перетасовал документы, переписав имущество на брата, и теперь не скрывает: если, мол, вздумаешь возмущаться — останешься и без квартиры, и без Полины. Впервые Анна увидела мужа без маски. Его голос был холоден, как лёд. Её жизнь

В это утро что-то в доме переместилось. Носова глянула на пустую шахту лифта и не сразу поверила глазам. Вчера ещё всё было на месте — сегодня зияет тишиной провал. Соседи сгружаются на площадке, перешёптываются — по лицам тревога, по голосам усталость. Но Надежда Петровна, опытная надсмоторщица подъезда и мать, молчать не привыкла: если никто не разберётся, разберётся она. Впрягла в свою сыскную тягомотину младшего сына. Артём, покорившись маминому натиску, таскает вопросы по квартирам,

Майор Жерехов давно привык держать руку на пульсе городских событий. Стареющий опер, обжитое рабочее кресло, походка, выработанная годами службы. Дома ждёт жена, иногда в воскресенье они выбираются втроём на каток с их десятилетней дочкой — обычная, тихая радость. Но идиллия трещит: с Иволгиной у него связь, из тех, что нельзя ни оборвать, ни назвать честью. Иволгина — следователь с цепким взглядом и острым нюхом на ситуации, от которых другие воротят нос. Её не отпускает одна история: пять

Катя и Ира попадают в роддом почти одновременно. Но судьба — беспощадный режиссёр: жизнь Иры обрывается при родах. Катя сама оказывается на краю бездны — её малыша спасти не удалось. Мир рушится, внутри только пустота. После похорон Павел Кузнецов — серьезный, немного сдержанный муж Иры — просит Катю помочь. Его дочь осталась совсем одна, и кормящая мать нужна немедленно. Катя соглашается почти автоматически: больше всего она боится одиночества собственного горя. В пеленах отчаяния эта

Светлана — неунывающая, открытая миру провинциалка, вечно ждущая чудо. И вот, наконец, судьба будто бы улыбается ей. В её жизнь врывается Андрей — солидный, внешне неприступный, но обаятельный руководитель строительной фирмы. Для Светы он — воплощение женских грёз, тот самый, что должен был однажды появиться… Для него же эта встреча — глоток света на фоне брачных дрязг с супругой и вечного контроля со стороны её родни. Все его решения вплетаются в рутину — бросить жену, уйти от «клетки», но шаг

Пятнадцать лет — будто миг, а местами медленный кошмар. Глупая случайность развела Алину и Макса на разные стороны, и каждый день после того разрыва отзывался глухо, почти невыносимо. Алина замкнулась. Она тайком исчезла из города, пересчитала ночи без сна, и в одиночестве родила девочку. Сразу после родов ей сказали: нет, не жил ребёнок. Смерть, оформленная короткой медицинской справкой. Верить приходилось тому, что сказали врачи. Годы спустя, наконец, встреча одноклассников — люди старыми

Анастасия Руднева много лет растворялась в домашней тишине. Она управляла домом, ставила чайник, проветривала комнаты, сохраняла семейное тепло, словно держала в ладонях маленькое пламя — никто, кроме неё, не знал, как хрупок этот уют. Мужью она дорожила почти до забвения себя, его желания угадывала по взгляду. Но однажды привычный порядок едва не развалился в ночи — в случайном разговоре Анастасия узнаёт: он собирается уйти к другой. Причём не где-то, не когда-нибудь, а сразу после того, как