Криминал

Ульяна Синицына не привыкла уступать давлению. На кафедре психологии её взгляд на вещи всегда казался слишком свежим или даже вызывающим. Когда ей отказывают в допуске к защите, ссылаясь на «сомнительность» темы, в Ульяне вспыхивает злость, пропитанная уверенностью в собственной правоте. Она не сдается и ищет обходной путь — ведь если закрыли одну дверь, значит, пора попробовать окно. Её теория — летучая, смелая, почти дерзкая попытка взглянуть на человека под другим углом. Новые методы

Сезон берёт разгон с пёстрого праздника у Зои — когда-то она сидела за машинкой в офисе Ковина, теперь торжествует юбилей. Радость, как это часто бывает, перемежается тревогой: раздается глухой взрыв, музыка и смех стихают на полуслове. Испуг в глазах гостей — кто-то уже хватает телефон, кто-то ищет взглядом близких. За сверкающим залом мгновенно раскидывается шепоток. Начинается расследование, в котором всё оказывается многослойно: след одного события тянется за другим, каждую деталь нужно

Люба никогда не любила авантюры. Ее жизнью давно правит осторожность — не от страха, от усталости. Испытанное разочарование надолго отбило вкус к романтике, и теперь в центре всего — только Максим. Сын ее смысл, опора и тихое чудо, но хрупкая здоровье мальчика постоянно держит Любу в напряжении. Каждый день — будто канат над пропастью: ждать улучшений или привычно тревожиться. Новые врачи советуют — заведите собаку. Не только для прогулок, но и ради радости, которая проникает с чуждым,

Семь лет назад она сделала то, что никогда себе не простит. Ради любви — а скорее иллюзии её — она растоптала собственную жизнь, поставив свободу другого выше своей. Тогда погиб ребёнок. Сердце застыло в вине, одиночество стало привычкой. Считала, пожалуй, что иначе нельзя. Не заслужила прощения. Жила в роскоши — да, но словно робот рядом с человеком, у которого не было души. Она называла его мужем, а тюрьма его руками оказалась из золота. Семь лет она молчала. Семь долгих лет терпела, пока

В один момент у Михаила рушится привычный мир: блестящая карьера, московская квартира, идеально выстроенная маска чужого имени. Неожиданно в его кабинет врывается Диана — не просто призрак из прошлого, а та самая, первая, настоящая. Она просит невозможное: спасти Яну, их дочь, за чьё существование он только сейчас узнаёт. И словно на бегу, обещает — если поможет, исчезнет навсегда, унесёт с собой его тайну, багаж лет, отсутствие корней. Он — вовсе не тот, за кого себя выдаёт. На самом деле

Легенды любят менять лица. «Красногорские оборотни», «банда Митина», «Черная кошка» — сколько прозвищ не дай, суть останется одна. Всё началось в городе, где портреты передовиков украшали Доску почёта оборонного завода. Молодые, крепкие, с огнём в глазах — спортсмены, комсомольцы, дисциплинированные до примера. Их приводили в пример, ими гордились. Днём они слыли мэтрами социалистического труда. Добрые улыбки, уверенные голоса. Станки работали ровно, план перевыполняли, а на собрании поднимали

В центре — трое мужчин, некогда едва знакомых, позже неразлучных. Судьба столкнула их на пороге ленинградского управления, когда город ещё носил старое имя и пах осенней влагой Невы. Вспомнить их молодость — это услышать короткий стук сапог по коридору, увидеть мокрый плащ в коридоре старого здания, где сдержанная тревога уже тогда стала частью быта.Их дружба не требовала громких клятв — хватало одного взгляда, короткой фразы у двери. Вместе они взрослели, учились отличать миф от правды,

Второй сезон «Фишер. Затмение» ощущается как холодная ладонь на затылке — интуитивно, цепко, до мурашек. Здесь нет бутафории, только скупая, почти документальная правда. Боков и Козырев снова в гуще событий, где ошибаться нельзя: новая игра, знакомый страх. Перед ними противник, который думает на ход вперёд — каждое движение словно поставлено для чужих глаз, каждый просчёт влечёт за собой чужую боль. В расследовании нет места импровизации: каждую мелочь нужно ловить глазами, сердцем, опытом.

Лето 1984-го. В тесной квартире звучит музыка, стаканы звякают. Посреди весёлой суеты Самойлов рассекает гостиную, словно тень. Вдруг — приглушённый крик, всплеск паники. Женщина убита. Минутная пауза, а после — метания, змеиный страх, звонок в милицию. Палач ускользает в ночь, но надолго скрыться не удаётся. Столичный сыщик Ковальский упрям, как след. Он настигает беглеца, доказывает: Самойлов и есть тот, чьих жертв Москва считала по одному мрачно долгих два года. Пять лет спустя — здание

Все завертелось с обычной затеи – подзаработать к концу месяца. Вите, Еге и Беку хотелось большего, чем просто выживать между кухонными спорами и чужими разногласиями. Они собрались на узкой кухне, обсудили детали — и вскоре в их квартире появился скромный покерный стол. Кто-то из них даже назвал это «маленькой авантюрой». С первого взгляда всё казалось игрой: в одной комнате ржач, в другой блестящие фишки, за окном — запылённый подъезд и запах чужих ужинов. Но беззаботное веселье обрывается