Французы под Москвой

Под одной крышей внезапно оказались две ветви одной семьи — Петриковы и Петрикофф-Люсьен. Генерал, дальний родственник, словно бы проверил всех на прочность, оставив наследникам свою просторную усадьбу в тихом, респектабельном посёлке. Дом — старый, но статный, будто замерший между эпохами. Но его стены почти сразу наполнились спором: кто и как волен обращаться с этим богатством?
Петриковы, люди простые и горячие, привыкли распоряжаться имуществом по-своему. Делить? Да что делить, когда можно просто жить сегодняшним днём, не заботясь о завтрашнем? Их кредо: сейчас — значит честно. А французы-Люсьены — другие. Во всём порядок, шарм, чуть снисходительное обаяние вдумчивых европейцев. Они едва ступили на русскую землю, как тут же начали усердно обустраивать свою половину особняка, закручивать гайки и писать новые правила. Их уклад — контроль, привычка никак не разбрасываться ни временем, ни деньгами, ни чувствами.
И вот в роскошных стенах то и дело вспыхивают маленькие войны. Мелочи вроде разбросанных вещей и шумных гостей превращаются в повод для язвительных диалогов. Петриковы негодуют: «Ну нельзя же так всё усложнять, не по-нашему это». Люсьены, не уступая, вздыхают с французским акцентом: «Ce n’est pas possible!» Казалось бы, кровь одна, общие предки — но всё же такая пропасть в привычках.
Встречаются две стихии — ветер просторной России и упорядоченная атмосфера французского уклада. Где же найти точку баланса? Подчас решение рождается не в спорах, а в редких, неожиданных моментах — за общим столом, среди вечерней тишины, когда жизнь вдруг подсказывает выход лучше всяких семейных советов.